Между съемками и пробами она разносила эспрессо тем, чьи лица уже не сходили с афиш. Он же, живущий лишь ритмами и импровизациями, днем и ночью выкладывался в полупустых клубах, где платили гроши. Их миры столкнулись случайно, породив нечто хрупкое и жаркое, что казалось сильнее любых обстоятельств. Но когда наконец пришло признание — ее имя засветилось в титрах, а его альбом вдруг стал звучать повсюду, — эта самая яркость неожиданно стала разъедать то, что они так бережно строили. Слава оказалась не наградой, а трещиной, медленно, но верно раскалывающей их пополам.