Элен, преподававшая английскую литературу уже больше двадцати лет, никогда не думала, что в её возрасте сердце может вести себя так неразумно. Новый преподаватель, Марк, был моложе её почти на два десятка лет. Сначала это было просто любопытство — блеск в его глазах, когда он говорил о постмодернистской поэзии. Затем любопытство сменилось навязчивым интересом. Она ловила себя на том, что ищет его имя в списке преподавателей, чтобы случайно оказаться рядом в учительской.
Её мир, прежде такой упорядоченный, сузился до одного человека. Она начала приходить в аудиторию, где он вёл семинары, под предлогом проверки оборудования. Находила тонкие поводы заговорить с ним после собраний. Сначала это были профессиональные вопросы, потом — личные. Она запоминала мельчайшие детали: что он пьёт кофе без сахара, как поправляет очки, когда задумывается.
Одержимость росла, как сорняк, заглушая всё остальное. Она писала ему письма, которые никогда не отправляла. Прокручивала в голове их гипотетические диалоги. Реальность и фантазия начали путаться. Однажды она задержалась допоздна, чтобы «случайно» встретить его у выхода, и это выглядело настолько неестественно, что он смутился и быстро попрощался.
Ситуация осложнялась. Коллеги начали замечать её странное поведение. Шёпот за спиной, косые взгляды на кафедре. Она чувствовала, как теряет уважение, которое годами выстраивала. Но остановиться уже не могла. Её действия стали необдуманными: она позвонила ему домой под предлогом обсуждения учебного плана в неурочный час. В трубке повисло неловкое молчание.
Непредвиденные последствия наступили быстро. Декан, давно ценивший её работу, вызвал её для серьёзного разговора о «профессиональных границах». Студенты уловили напряжение. Слухи поползли по университету, обрастая нелепыми подробностями. Её репутация, её карьера, всё, что она создавала десятилетиями, оказалось под угрозой из-за чувства, которое она не в силах была контролировать. Она стояла у окна своего кабинета, глядя на пустынный внутренний двор, и понимала, что перешла черту, за которой нет пути назад к той жизни, что была раньше.