За несколько месяцев до того декабрьского вечера, в элитной частной школе «Альбатрос» шла обычная жизнь. Родительский комитет, состоящий из представителей пяти семей, активно готовился к главному событию сезона — ежегодному благотворительному балу. Средства собирали на новую лабораторию. Никто не мог представить, что этот вечер закончится ледяным ужасом.
Семья Волковых. Сергей, владелец строительной фирмы, и его жена Анна, искусствовед. Их сын Марк — тихий, замкнутый подросток, увлекающийся химией. За месяц до бала Сергей неожиданно выиграл тендер на реконструкцию старого крыла школы. Работы начались с странными задержками. Рабочие шептались о находках в подвале — старых документах, не внесенных в архив.
Семья Егоровых. Ольга, известный адвокат, и ее муж Дмитрий, кардиохирург. Их дочь Лиза — душа компании, будущая выпускница. Ольга вела дело против городской администрации, а среди фигурантов значился анонимный «благотворитель», спонсировавший школу. За две недели до бала Ольга получила конверт с фотографией того самого подвала и одной фразой: «Останови раскопки».
Семья Ковальских. Марина, владелица сети цветочных магазинов, вдова. Ее сын Артем дружил с Марком Волковым. Марина была главным организатором бала. Она настаивала на определенном оформлении зала, категорически отвергая предложение использовать старые декорации из школьного хранилища. Ее паника казалась необъяснимой.
Семья Беловых. Петр и Ирина, оба преподаватели в университете. Их дочь Софья — одноклассница Лизы и Артема. Идеалисты, они искренне верили в миссию школы. Петр, историк по образованию, как-то раз обмолвился, что изучал архивы района и наткнулся на любопытные сведения о первом директоре «Альбатроса», чья судьба оборвалась при загадочных обстоятельствах в 60-х.
Семья Соколовых. Виктор, бывший военный, и Елена, бухгалтер. Их сын Глеб перевелся в класс год назад. Семья держалась особняком. Виктор часто дежурил у школы, словно кого-то высматривал. За неделю до бала Елена, помогавшая с финансовой отчетностью, обнаружила нестыковку в пожертвованиях за последние пятнадцать лет — крупные суммы поступали от одного фонда и бесследно растворялись.
Эти пять историй, как ручьи, текли отдельно, пока не слились в один поток в ночь бала. Зал сиял. Атмосфера была праздничной. Ровно в полночь, когда должен был начаться аукцион, в школьном зимнем саду, украшенном цветами от магазинов Ковальской, нашли тело. Мужчина в маске и вечернем костюме. Лицо обезображено, документов при нем не было. Рядом валялся старый ключ от, как позже выяснилось, заброшенного кабинета в старом крыле.
Убийство вскрыло паутину связей. Волковы узнали в перстне на руке жертвы фамильный герк бывшего директора, о котором говорил Белов. Егорова увидела на запястье татуировку, идентичную той, что была у одного из фигурантов ее дела. Ковальская, бледная как полотно, прошептала, что цветы в зимнем саду были заказаны анонимно с указанием точного места их установки. Соколов, осмотрев тело, жестко констатировал: «Убит по-армейски, чисто».
Жертва была неизвестна, но каждая из этих пяти семей знала о ней что-то свое, тщательно скрываемое. Убийство стало не концом, а ключом, открывающим дверь в прошлое, где все они — и живые, и мертвые — были странным образом переплетены задолго до этого рокового бала.